А под конец сна мы выпускали летать золотых бабочек. Все бабочки были искусственные, наврде тех, которые я делала в детстве из проволоки и старых колготок, вышивая их потом бисером и блестками… Но эти были разных размеров – от совсем маленьких до огромных, и все разных цветов, хотя некоторые из них были желтовато-оранжевые, словно золотые. Мы открыли окно и “выгнали” их на улицу. На улице была золотая осень. Желтые листья устилали ковром парк, было тепло, некоторые бабочки сразу закрутились в ветре, а некоторые попадали на землю, мы стали их поднимать и подбрасывать, словно запускать, как бумажные самолетики, и почти все бабочки улетели в небо, поднимаемые потоками ветра. И это было так невероятно красиво – как они летали в воздухе. Одна упала на землю. Мимо проходил человек, зачарованный этим полетом бабочек. Я подняла ту, которая упала, подошла к человеку и сказала: “На, возьми, хочешь, подарю?” Он с радостью взял маленькую бабочку, и лицо его просияло счастьем.
В этом сне было еще много чего – какой-то подземный бункер, в котором я должна была работать веб-дизайнером, картинная галерея, которая выходила в огоромный актовый зал, где проводился урок театрального искусства. Меня отругали за опоздание, но разрешили сесть. Я села на стул, за моей спиной сидел Баталов и какая-то девчонка рядом с ним сетовала на то, что он не женат и грозилась найти ему жену. Потом по рядам стал ходить человек в белом халате и с металлической сеткой. полной бутылок кока-колы. Он разливал кока-колу тем, у кого были маленькие бумажные стаканчики, а тем, у кого их не было, в ладошку, сложенную лодочкой. Мне налил в ладошку, я хлебнула.