Когда я в прошлом году гостила дома в день Благодарения, я решила поработать экскаватором и прибраться у себя в комнате. Я всегда много писала, и мне не терпелось разобрать бесконечные дневники, которые я вела с 7 до 18 лет, в поиске смешных историй (типа “Человек с ядовитым ногтем!” – возраст 7 лет) или стихов, которые мне хотелось вспомнить (“Иду иду иду гордо гордо гордо и вижу красивый касивый цветочек в мерзком мерзком говне” – возраст 7 лет, подписано “Продуктивно”). И тогда я нашла их – затолканные подальше где-то среди дневников – мои письма и автопортреты. Но это были совсем другие – ужасные – сочинения.
МОНСТР
ОТВРАТИТЕЛЬНАЯ
ОТТАЛКИВАЮЩАЯ КУЧА ЖИРА
ТЫ ГРОМАДНАЯ. ЗАЧЕМ ТЫ ВООБЩЕ НУЖНА.
“Пристыжение” жира. Я перебирала страницы и глаза мои все больше округлялись, а на сердце становилось все тяжелей по мере того, как я находила все новые фрагменты подобных “пристыжений”. Это все было написано тем же почерком, что и мои ранние стихи, безмятежные рассказы и наивные мысли, но настроение, Боже, настроение этих записей было пропитано ненавистью, язвительностью, это было просто зло в чистом виде, я не могла поверить, что я могла написать подобное о ком-то еще, а уж тем более о самой себе.
Я всегда была большой девочкой. Я наполовину немка, наполовину ливанка, и в 14 лет мой рост был уже метр 73. Я младший ребенок в семье, и мои старшие брат и сестра оба стройные, так что я всегда переживала из-за своего размера. Ко всему прочему, я ОЧЕНЬ рано созрела, что тоже мне никак не помогло. Я помню, как я в третьем классе прыгала со скакалкой на физкультуре и вдруг увидела, что ребята из моего класса оттопырили футболки перед собой и изображают мои подпрыгивающие груди. Сейчас мне 23, и это воспоминание до сих пор вызывает у меня приступ тошноты.
Такие же ощущения я переживаю, вспоминая, как один мальчик в шестом классе сказал мне – перед всем классом – чтобы я поправила футболку, потому что всем видно мой живот, и это отвратительно. Это была моя любимая футболка. У меня было две одинаковых, черная и нежно-голубая, а на груди у каждой была аппликация со звездой из фольги. Остаток дня я проходила в толстовке, а когда вернулась домой, обе футболки полетели в мусорное ведро. После чего я стала есть. Я ела, ела и ела, потому что я ем без удержу, когда мне плохо, и потому что я ненавидела себя. Я до сих пор этим страдаю. Сахар снижал мою чувствительность, и под эту себяненавистническую звуковую дорожку я прожила огромную часть своей жизни, полной переживаний, зажеванных до неуютной потери чувствительности. Мне нравилось заниматься спортом, но я бросила, потому что мне было ненавистно, как я тряслась во время бега. Я вычеркнула из жизни все, что любила, потому что очень стыдилась и была убеждена, что никто вокруг не хотел видеть что-то настолько отвратительное, как мое быстро растущее тело. Я любила плавать, но с трудом выносила видеть себя одетой, так что при мысли о том, что мне придется пройтись в купальнике при людях, я багровела от стыда и немела от страха. Поэтому я всегда “очень кстати” забывала купальник дома и прыгала в воду прямо в одежде, отчего все смеялись, считая меня веселой и отвязной, но я-то знала правду: мне просто было очень стыдно.
Я не язва. На самом деле, я могу сказать, что я милый человек. Я способна на поддержку. Если я слышу, что кто-то ругает себя за внешность, я тут же поддержу и скажу что-нибудь приятное. Я совершенно честно никогда не осуждаю других женщин за то, как они выглядят, и потому, что сама не хочу, чтобы меня осуждали, а еще потому, что трачу чудовищное количество энергии на осуждения и унижения самой себя. Записки, которые я нашла, напомнили мне, насколько ужасно то, что я говорю себе о своем весе и теле. Это ненормально. Даже сейчас я говорю себе, что меня никто не полюбит из-за того, как я выгляжу. Я ругаю себя за каждый углевод. Вот только вчера во время душевного разговора с человеком, который мне очень нравится, в моем сознании вспыхнул неоновый знак “Ты не достойна того, чтобы нравиться”. ЭТО БЫЛА РЕАЛЬНАЯ МЫСЛЬ! НУ, НЕ УЖАС?
Мне нравится заниматься комедией. Я люблю выступать. От этого мое сердце трепещет. Сейчас, с тех пор как я бросила работу, чтобы заниматься комедией постоянно, я счастливей, чем я когда-либо была. Но вне зависимости от количества успешных выступлений или удачных шуток, или полученных комплиментов, ничто не способно меня расстроить так быстро, как едва слышный шепоток, который поселился в моем сознании: Ты громадная. Ты отвратительная. Ты никогда ничего не добьешься с такой внешностью, и это никогда не изменится. Этот шепоток возвращает меня в то время, когда мне было 10 лет, а я, сидя на полу, рисовала автопортреты монстра, которого видела в зеркале.
Так, почему все это так важно? Потому что когда я вижу статьи и сообщения о том, каких парней “заслуживает” Лена Данэм исходя из ее размера, все мои подлинные страхи сбываются. И когда я вижу женщин, которые защищают себя и искренне говорят о том, что чувствуют, я полна надежды. Так что, спасибо, Лена Данэм, за то, что ты не пытаешься втиснуться в рамки, и спсибо Кейт Спенсер за вдохновение.
А себе десятилетней я хочу сказать: Будь собой, девчонка. Ты – лучшая!
Перевод статьи Weighty Issues, опубликованной в Interrupt Mag. Автор – Claire Ayoub.