Сначала я была в какой-то музыкальной школе, играла на фортепиано, потом перешла в другое крыло, все это время держа пальто под мышкой. Пальто было красивое, черное, прошитое белыми стежками по окантовке. Но когда я вышла на улицу, оказалось, что пальто нет. Было холодно. Я крикнула подруге, что мне надо вернуться, я не могу ехать без пальто. Я вернулась, но пальто не нашла. Вместо него мне выдали что-то ужасно бабское с рюшечками из драпа.
Я заглянула в зал. У геев была вечеринка. Мне захотелось примазаться, но тут вечеринку стали разгонять. Я стала кричать, что я своя, но меня облили бензином. Я упала, пыталась отползти, но обливатель быстро брсил в лужу горящую зажигалку… Отползти я не успела. Сначала мне показалось, что вот так сейчас я и умру, но я не умирала, хотя лежала в центре горящего бензиновой лужи. Только левую руку стало немного припекать, и я почувствовала сильный ожог, в уме соображая, вторая это степень или третья.
Вскоре разгром кончился. Я собралась выйти на улицу, по пути подобрав небольшую белую тарелочку, правда, не знаю, зачем. Не успела я выпрямиться с тарелочкой в руке, как на меня направили несколько автоматов полицейские. Я опять хотела сказать “Я своя!” Но вместо этого просто подняла руки все еще держа тарелочку. В общем, меня довольно быстро отпустили, а я еще хотела пожаловаться на ожог.
Потом был еще интересный эпизод про то, как я обнаженная спала на мосту, по которому в забавных вагонетках, как в карусели, ехали словно в личном автотранспорте врачи – все в белых халатах – и с интересом разглядывали удивительное зрелище меня, обнаженной, спящей на мосту…