За какие-то преступления Джон Малкович был приговорен к сперти. “Жить ему оставалось недолго, так что я решилась: “Давай я тебя хоть поцелую перед смертью”.

Джону идея очень понраилась. Он нежно прильнул губами к моим губам, сначала было клево, потом стало невкусно, но я выдержала испытание, человек ведь помрет скоро, вдруг так никого и не поцелует… Каким-то образом у меня в руках оказался его бумажник с небольшим количеством наличности внутри. Думала себе забрать, но это заприметил прохожий и хотел было меня упрекнуть, но я вывернулась, якобы утверждая, что последняя воля Джона была пожертвовать эти деньги. “Да, кстати, Джон, а кому?” И тут Джон стал нудно рассказывать, кому надо пожертвовать наличность его кошелька. Так мы и не выяснили, сон пошел в другое русло.

Зима. Мне надо успеть в универмаг, потому что любимый попросил купить молока (это было на самом деле, когда уходил на работу – попросил. И вот мне это снится). На мне какие-то тонюсенькие не по сезону сапожки, в которых совсем холодно. А в рюкзачке теплые ботинки спрятались. Я чуть ли не на ходу снимаю сапог, достаю ботинок и так и стою с рюкзаком и ботинком в одной руке, с сапогом – в другой, балансируя на одной ножке. Неприятное чувство преследования заставляет меня обернуться. Подозрательного вида эфиоп, закутанный во множество одежд, чтобы не замерзнуть в Московском холоде, идет за мной по пятам. Мне становится плохо видно, я куда иду, точнее, скачу на правой ноге. Налево и направо – два узких прохода.

Я направляюсь направо, допрыгиваю до конца и оказываюсь в тупике. Эфиоп приближается и дает понять, что сейчас что-то будет. Я ему говорю:”Не смей, у меня сапог в руке, я тебя побью!” При этом ухитряюсь поставить ботинок на землю и надеть его под весьма оскорбляющие взгляды толстого эфиопа. Эфиоп начинает ржать и хватает меня за руку, что совершенно меня парализует. Я понимаю, что не могу двинуться, и сейчас он меня точно изнасилует. Не помню, как, но я извернулась, вырвалась и побежала в другую сторону прохода, который оказался без тупика в конце.

В ботинке на левой ноге, в сапоге на правой, с рюкзаком в руке я выскочила на открытое пространство и побежала в направлении к дому, прячась за рядом красных гаражей-ракушек. Когда я убеилась, что эфиоп потерял меня в свете вечерних фонарей, я немного успокоилась и пошла в сторону дома, к магазину, покупать молоко.