Бывают в нашем окружении такие зверьки-вампиры. Они могут быть красивы, умны, интересны, обаятельны. Кстати говоря, чаще всего, такими они и бывают. Потому что если бы они не были таковыми, то фиг бы мы попадались в их чарующие сети. Как мы попадаемся – это уже не суть: неподготовленного человека легче захапать, чем удержать. Дальше начинается самое интересное.
Они усыпляют бдительность, отвлекают внимание жертвы от глубин своей персоны, переключая его на блестящие камешки на поверхности, поглаживая и подмасливая там где надо. Параллельно с этим процессом идет процесс изучения и выявления слабых (и сильных!) мест с целью понять, откуда пить можно, а откуда – опасно. И по ходу процесса вампирчик, конечно же, предварительно попивает энергии – внимания, восхищения, восхваления, высокой оценки его, родимого. Но это пока только первые капли. Главное – впереди. Жертва в данном случае чувствует себя оч хор потому как очарована и наделена правом прикосновения к чарующему [иллюзорному] миру, который продуцирует наш друг-вампиреныш. Надо сказать, что они еще те иллюзионисты. Иллюзии им нужны для заманивания жертвы в сети, откуда уже не вырваться, но где кровожадные зверьки, парализовав волю “подопечного”, безболезненно могут присосаться к нему на полную катушку.
Постепенно по ходу прилипания к вязкой вампирской паутинке жертва начинает ощущать все меньше очарования и все больший дискомфорт. Понятное дело, крови-то [читай “жизненных сил”] все меньше, а давления все больше. Незаметно процесс общения превращается практически в непрерывное давление на слабые места, откуда сочится живительная влага – вампирская пища, иногда, правда, жертва все-таки получает возможность глотнуть свежего воздуха, но только для того, чтобы понять, что она добровольно сидит в липучей сетке и сам не желает из нее уползать [улететь она уже не может, все, сил не фига не осталось].
Используют данные “сетевые” аферы обычно личности с низкой самооценкой, неспособные на созидание, обладающие минимальными интеллектуальными способностями, необходимыми ровно для того, чтобы найти способ затащить жертву в сеть и нащупать мозольки, отковырнув которые можно добыть себе пищи. При этом часто лицо вампира скрывается под маской очаровательного человека, казалось бы, любимого и уважаемого всеми. А даже если и нет, он знает способы внушить о себе такое мнение. Как правило, вампиризмом страдают те, кто не готов давать, потому что давать нечего, существа, стоящие на нижних ступенях духовного развития, прыщавые самоутверждающиеся юнцы и озлобленные на весь мир из-за собственной ущербности взрослые люди…
Зверьки эти ищут себе жертву доверчивую, открытую и незащищенную или по каким-то причинам потерявшую контроль над жизненной ситуацией – ту, которую просто. Ведь сильных людей им не одолеть – кишка тонка. А жрать как-то надо. Они не хотят ничего создавать, они хотят лежать пузом кверху и требуют, чтобы им все приносили так. Самое большое. На что они способны и ради чего отдирают жопу от сидения – это пойти поймать себе новую жертву.
Развитие событий в подобных отношениях может развиваться в трех направлениях.
Первое. Жертва настолько слаба, что не понимает, что происходит. Она думает, что привязывается [прилипает к сетке], воспринимая болезненность отношений как следствие своего несовершенства, изо всех сил стараясь измениться в угоду кровожадному “хозяину”. Симбиоз может продолжаться довольно долго, вплоть до целой жизни. Если же вампир гурман и требует все новой крови, он бросает жертву полудохлой, как только выпьет из нее самое вкусненькое и пока не потеряет интерес к конкретному процессу. В результате – как повезет… Восстановление после таких связей может идти от нескольких недель до десятков лет.
Второе. Жертва чувствует, что что-то не так. Но по-прежнему не понимает, что происходит. Она анализирует как свою привязанность и свое участие в процессе, так и долю, которую вносит ее “потребитель”. По прежнему не осознавая суть происходящего, она все-таки достаточно мудра, чтобы послушать свои ощущения и отказаться от изматывающих ее отношений. В эти периоды вампир теряет над ней власть и, чувствуя то, что пища уходит, начинает отчаянно возвращать ее через чувственность, логику и все тот же испытанный метод – иллюзии. Результат процесса зависит от подготовленности кровососа и сообразительности (и даже везения) жертвы. Если она найдет момент, когда может ускользнуть из лап нашего зверька, а он оплошает в момент, когда мог бы снова приклеить ее к своей сетке, все, она, набравшись сил может не вернуться к нему. Может быть и такая ситуация, когда в течение довольно долгого времени жертва будет высвобождаться на какое-то время, а потом снова возвращаться – во своей [редко], а, чаще, по воле своего властителя. Власть штука такая. “Власть портит. Безграничная власть портит безгранично” (с). Однажды почувствовавший власть едва ли захочет ее потерять. Ну и мазохистов у нас тоже хватает. Мало ли, может, кому и нравится принадлежать очаровашке-кровопийце. Всякое случается.
И, наконец, третий путь. Жертвой может оказаться и сильная, умная, творческая личность, но излишне сентиментальная или обладающая некоторыми слабостями или зависимостями. Все мы не без комплексов. Поймав такую особу, вампиреныш наслаждается ей особо, так как кровь у такой переливается цветами радуги и чрезвычайно сытна. Это похоже на то, как если бы маленький паучок вдруг получил в свою сеть не муху, а, скажем, воробья. Крови – ВАХ! Да какой! Не то что муха вонючая. Это птица вольная, птица певчая… Такие ошибки совершают только неопытные вампиры. Так как известно, что птица запросто может сожрать и паука. Конечно, будет не сильно вкусно, да и проворный он, гад – настоящий ужик, хрен поймаешь. Да, собственно, не больно-то надо… Какое-то время наша птичка слушает сладкое пение кровососика, пока не понимает, что вот он уже сидит и присосался прямо к сердцу. Птичка слегка взлетает, но сетка держит крепко.
Паук отваливается и нова начинает петь крылатой дифирамбы, чтобы та послушала. “Определенно, тщеславие один из моих любимых грехов.” (с) Так будет продолжаться недолго – ровно столько, сколько нужно для того, чтобы птица поняла, что ее банально жрут. И что же она тогда делает? Да просто рвет дурацкую паутину, и поднимается в небо. Да, ранки кровоточат, но укусы паука для нее не страшны. В небе есть гораздо более страшные опасности. Она улетает навсегда, оставляя вампира в полном недоумении. Он уже прикипел к сладкой птичьей крови. Он уже не мысли себе других кушаний, ему уже не охота переходить на мух. Он начинает тосковать по воробью… Он гоняется за новыми воробьями, но удача уже не так благосклонна к нему. Он начинает голодать, плеваться в воробья, издалека кольнуть, чтобы на него упала хотя бы капля воробьиной живительной кровушки. Но фига. Момент утерян. Вампир в жопе, что и требовалось доказать.
Потом он, конечно, вернется к своей мушиной диете. Но всю жизнь будет вспоминать про серебристую птичку. Онбудет снова пытаться заманить ее в свои сети, как только та окажется поблизости. Он будет звать ее, предлагать просто дружить, ничего не требуя взамен, надеясь ослабить птичкино внимание. Но это будет уже бесполезный процесс.
Как бороться с вампиром? Вовремя понять, что он вампир и из мухи превратиться в воробья. А лучше сразу в слона.