Длинный матрас. Ничего особенного. Я так и не поняла – это был конкурс красоты или?… Нас отвели в помещение, напоминающее баню.Голые тела мужчин и женщин, атмосфера, в которой явно ощущалось доминирование мужчин. Интересная экскурсия для меня и еще одной девушки. Она высокая и стройная. Красавица. Я – просто я. На нас с ней пытаются надеть странного вида шапки из натурального меха. Моя мне явно мала. У меня всегда была большая голова. Я стягиваю шапку. Вдруг на нас также оказываются стандартные платья из удивительного голубого шелка. Открытые плечи, драпировка на груди, голая спина, драпировка по спине ниспадает до бедер, практически открывая ложбинку на попе. Высоченные каблуки голубых туфель. Шпилька. И сверху легкий более насыщенный по цвету плащ. Длинный. Нас ведут на собеседование к местному мафиози, который производит отбор женщин в публичный дом. Только теперь я понимаю, что это публичный дом. Меня украли. Зачем, почему меня? Я никогда не блистала красотой. И сейчас на мне ни грамма косметики… Я понимаю, что мне нечего терять. Я начинаю блефовать. Пока в соседнем кабинете помощники босса «тестируют» вторую девушку, я, балдея от прикосновения шелка к бедрам (белья не было, да), в вызывающей позе сажусь напротив босса в кресле, небрежно закидываю ногу на ногу и без особого благоговения (почему эти девушки благоговели перед ним?) гляжу на него – с нескрываемым презрением. Он берет сигару. Он крут. Он так крут, что ему достаточно вздоха, чтобы меня выкинули в окно. Но мне по фигу. Я покачиваю ножкой, обутой в эту сногсшибательную обувь, и заявляю, что сейчас я хочу Мартини и требую предоставить мне набор косметики от фирмы Лореаль (клянусь, мне не платили за рекламу!). Он удивлен моей наглостью. Он с усмешкой спрашивает, зачем мне косметика. Я говорю, что сегодня еще не успела накраситься, но уж если предстоит встреча с ним, я считаю необходимым воспользоваться косметикой. Я говорю с усмешкой. Я говорю с пренебрежением. Я говорю так, как будто мне на него… Да. Он вынимает из кошелька 500 рублей (я еще подумала, что слишком мало) и говорит, что его охранник меня отвезет в магазин. У меня есть шанс бежать. Меня выводят на улицу. Охранника все нет. Ограда. Но я вижу других девушек, которым разрешили выйти в город «на побывку». Каким-то образом я понимаю, что они не могут убежать, что их поймают и вернут. А если кто-то будет болтать, то с легкостью может расстаться с жизнью. Вот такой «публичный дом». Некоторые из девушек ничего особеннго собой не представляют, но я хорошо понимаю, что раз меня выбрали, значит, мне придется туго. Я понимаю, как это экстремально – либо к ним, либо смерть. Я надеюсь, что есть третий выход. И вот она прореха. Я иду как будто со всеми девушками в город. Меня выдает униформа – плащ, туфли. Я решаю снять плащ, но «полуголое» платье, которое открывает часть попы, явно еще более громко кричит о моей принадлежности к этому дикому месту. Я перебегаю дорогу, на ходу вновь натягивая плащ, и цепляюсь за какую-то проходящую мимо машину. Начинается переполох. Мне удается бежать.
Зима. Меня все еще ищут. Я появляюсь около своей квартиры, в которой орудуют наемники того самого босса. Но мне нужно забрать кошку. Я не могу ее оставить. Мне холодно. Я все еще в том самом платье и легком плаще. Я кутаюсь в него, тщетно надеясь не замерзнуть, думаю, где найти одежду, во что переодеться. Каким-то чудом мне удается забрать кошку. Далее сюжет обрывается, так что вроде как меня не поймали.