Я была в гостях в высоком доме. Была зима. В гостях было прикольно, я туда попала благодаря приложению на телефоне, которое показывает события, на которые люди приглашают незнакомцев. (Ну, например, у кого-то день рождения, они ставят в этом приложении пометку – заходи кто хочешь. Кстати, классная идея, надо будет ее разработать. Хотя, судя по сну, может, и не очень классная.) Мы посидели в этих гостях и уже вроде как собрались по домам, как тут решили посмотреть, а какие еще где мероприятия поблизости, куда можно завалиться.

Смотрим – буквально в соседнем доме свадьба! Причем, похоже, я с девочкой уже общалась вроде как в фейсбуке, то есть, если мы придем, даже и не совсем незнакомцами будем.

А мы – вроде как двое парней и моя подруга – та, с которой мы разошлись в прошлом году, которая про меня неправду написала у себя в ФБ чтобы получить внимания толпы на один день.

(Просто чтобы напомнить – для меня это было очень трагическим событием, я его расценила как предательство 14 лет дружбы и вычеркнула ее из своей жизни, но продолжала очень скучать и вот буквально пару дней назад о ней еще раз вспоминала в разговоре с подругой.)

Мы прикупили эклеров почему-то сетку, то есть, такую хозяйственную сетку, полную эклеров, чтобы не с пустыми руками прийти. И решили, что хоть и соседний дом, мы туда поедем на машине. Приехали, запарковались в гараже, вышли, идем к подъезду и тут понимаем, что забыли в машине эклеры.

Я сказала ребятам, чтобы они шли вперед, а сама решила вернуться за эклерами. И почему-то я долго шла, пока шла, ребята уже успели подняться, и вдруг я слышу из окна неистовый крик моей вот той подруги: Наташа, убегай, беги отсюда.

Я побежала. Ну, и, конечно, как это часто случается во сне, бежала я медленно, если не сказать, практически на месте. Как будто хочу бежать, а не могу. Но все-таки я как-то прорвалась, побежала вдоль соседнего дома, пробивалась сквозь толпу людей, через какие-то сугробы. Потом решила зайти в гараж за машиной и уехать на машине, но тут меня догнала девочка, к которой мы вроде как шли на свадьбу. Она была хрупкая, немного ниже меня ростом, ее звали Оля. Я чувствовала, как от нее шла угроза.

Оля сказала – у тебя есть минут 10 – 20 – 30 со мной поговорить? Я сказала, прости, нет. И стала собирать эклеры, которые были разложены на столе в маленькой комнате в том гараже. Она стала меня спрашивать о чем-то и вдруг сказала, ты хоть понимаешь, что он (судя по всему, жених) хоккеист-фигурист в таком-то шоу? Приэтом, это прозвучало так, что он президент земного шара, а я тут со свиным рылом… Я понятия не имела, о каком шоу она говорит, и, разумеется, не выразила ни должного почтения, ни признания ее жениху. Уже не говоря о том, что они сами поставили свою свадьбу как тусовку открытых дверей.

И хоть от Оли и шла угроза и ощущение силы, она была гораздо мельче меня, оружия у нее не было, и у меня отсутсвовало ощущение страха перед ней, но совершенно очевидно было, что оттуда надо уходить как можно скорей. Я сказала – извини, мне это не интересно. Она что-то ответила про своего жениха, я спросила – где он? Она сказала – а вон он тут у входа добивает твою подругу.

Я вышла на улицу и увидела, как огромный, выше двух метров громила с невероятным громадным выпуклым лбом бьет ту мою подругу, которая вроде еще жива, но уже в каком-то шоке с закатанными вверх глазами и застывшем в немом крике ртом. Я почувствовала невероятное чувство вины, ведь все это происходило из-за меня. Это я решила идти на эту дурацкую свадьбу.

Я, конечно, не могла этого так оставить. Я обратилась к нему и решила использовать заискивание, которое подобные лузеры так любят. Я сказала сэр, простите, позвольте к вам обратиться. Он перестал бить подругу и развернулся ко мне. Я никогда не видела такого необычного лба, было такое ощущение, что это не лоб, а какой-то нарост на лбуразмером с половину небольшого мяча.

Он, казалось, получал невероятное удовольствие от избиения моей подруги, так как совершенно очевидно превосходил ее в силе и массе, и бить ее ему не было ни трудно, ни страшно. Даже если бы она хотела, она бы могла в худшем случае его только пощекотать, такой он был громадный – как какая-то бетонная масса, до которой не достучался бы никто.

Пока он отвлекся на “ничтожество” в моем лице, я пыталась сообразить, как бы так схватить мою подругу и уберечь ее от этого и доставить в больницу. Видно было, что у этого громилы не было в планах ее убивать, но он и не воздерживался от этого. Он просто таким образом учил ее (и всех вокруг) уму-разуму, а заодно развлекался. Когда он перестал ее бить и повернулся ко мне, у него на лице была улыбка превосходства. Как просто почувствовать превосходство, избив того, кто в несколько раз слабее тебя…

Он обратился к своей невесте, Оле, кивая в мою сторону, мол, может, эта за ту отработает оставшееся? Я, конечно, очень испугалась, но не убежала, а продолжала пытаться воззвать к чему-то в этом существе, что могло бы хотя бы оттянуть экзекуцию – мою или моей подруги… Я сказала – погодите-погодите, я не смогу этого пережить, я сразу умру, я совершенно не выношу боли, к тому же у меня сейчас на работе такой важный период, мне совершенно нельзя быть избитой…

Теперь, конечно, я понимаю, что это прозвучало невероятно смешно, наверное, потому что громила сказал – щас! – и полез в свою большую машину, чтобы что-то достать. Оля за всем этим наблюдала со стороны. Казалось, она полностью соглашалась с происходящим. Пока он копошился в поисках чего-то в машине, я пыталась сообразить, что сделать, чтобы унести наши с подругой ноги отсюда и помочь ей прийти в себя, как громила вылез из машины и протянул вперед руки, показывая мне свои кулаки.

На мясистых пальцах красовались стальные перстни. Было совершенно очевидно, что он надел их в качестве кастета, чтобы усилить действие ударов. Он собирался развлекаться и дальше и, похоже, теперь он планировал избить меня, так как моя подруга была уже без сознания и, наверное, уже не интересовала его как жертва.

Я перепугалась до смерти, стала говорить что-то типа нет-нет-нет и проснулась в ужасе.