Сначала мне нужно было снять комнату. И как-то я удачно сразу ее нашла, обставила удобно – тут вот кровать, тут напольная лампа странного дизайна. Там вроде телевизор. Теперь надо подумать о том, куда ставить раскроечный стол и где сидеть за швейной машинкой, но вообще-то места мало, даже рабочий стол с компьютером ставить некуда. Ну, будем надеяться, это временно.

Вышла из комнаты посмотреть на квартиру: коридор, комнаты. Вроде сначала было похоже на нашу старую московскую квартиру, где я с родителями жила. Ох, нет, не она все-таки. Белая краска на стенах, много-много света. Кажется, я вообще в другом городе. Но в каком?

Ко мне подходят с бумагами на съем квартиры. Я спрашиваю, можно ли помесячно снимать, мне указывают странные условия, нетипичные, прямо сказать – не помесячно, а по два месяца. То есть, договор длится два месяца, потом еще два. Ладно, пойдет, думаю я.

Тут появляется владелица квартиры. Она стоит передо мной на коленях, рядом какой-то мужик. У меня в руках пистолет. Я стреляю ей в голову. Раз, два. Я хорошо стреляю. Лоб целехонек. Она тоже. Так я выстреливаю несколько раз, в какой-то момент она падает, изображая убитую. Но снова поднимается и этот спектакль продолжается еще несколько раз.

После чего она встает с колен и мы идем обсуждать условия. Оказывается, квартира мне предоставляется только на тех условиях, что я инсценирую ее смерть. “А потом я мистически появлюсь и окажется, что я и не умирала!” Я спрашиваю – ты это обещаешь? “Да,” – отвечает она, отвернувшись в сторону закатного океана (мы на пляже). Я прошу, чтобы она тогда написала на бумажке, что убийство – инсценировка и что я никого не убивала. Она отказывается.

Я говорю, что тогда сделки не будет.

– Ничего, дорогая, у меня много бабочек, которые согласятся на эти условия.
– А у меня много предложений о сдаче комнаты!

Мы расходимся, но время переносит нас в будущее, где уже известно, что она убита, но также известно и то, что она совершила какое-то преступление. За ней организована погоня. И кто-то прознал о моей связи с этим делом, но, вроде бы, обвинить меня не могут, но искать могут, могут допрашивать и вообще захватить.

Сначала целая толпа народа – журналисты и даже, кажется, представители власти прибегают. Я не успеваю смыться, но сижу за деревянным столом на улице и опустила голову и закрыла ее двумя руками, чтобы невозможно было сфотографировать мое лицо. На мне джинсы и клетчатая рубашка. Я слышу голоса:

– Наташа, а вы знаете, что если вы вытянули две руки, закрыв ими голову, это значит, что было два конспиратора?

Я смеюсь.

Они еще что-то говорят мне, я ободряюще показываю им большие пальцы на обеих руках, и они отступают. Я решаю тихо смыться. Иду спокойно, как будто это не я, в здание, чтобы через него как-то изчезнуть. Мне на встречу идет группа людей и я знаю, что они тоже из преследователей. Один стал подозревать, что я это я и сказал мне по-русски “Здорово!” Я ответила по-русски “Привет!”, и поняла, что, наверное, зря это сделала, так как очевидно, что мы не в России и я своим ответом только подтвердила, что я это я.

Он кому-то что-то сказал и большая группа людей побежала за мной. Я нырнула в здание, к которому шла, оно оказалось не то школой, не то университетом, совершенно пустым. Почему-то за мной привязалось очень длинное пуховое одеяло, я бросила его и добежала до одной из дверей в длинном коридоре. На удачу рванув ручеку, я оказалась в какой-то комнате, но погоня наступала на пятки. Тогда я добежала до окна, прыгнула вниз и оказалась в небольшой улочке.

Признаться, там было очень красиво – невысокие дома, покрашеные бежевой краской, вверху сияло голубое небо. Все это очень напоминало Европу.

Я бросилась бежать изо всех сил, и, как ни странно, мне удавалось, бежала я быстро и даже не запыхалась, была собой очень довольна. Перебегая из улочки в улочку, я оказалась на небольшом базаре. Тут я поняла, что очень похоже, что я в Морокко… Я решила запутать преследователей и бросислась искать палатки с одеждой, добежала до какого-то довольно мрачного перехода, где увидела стойку с галабеями, выбрала одну приятного серо-голубого цвета, спросила, сколько она. Она стоила 25 местными деньгами, я спросила, сколько это в долларах, два черноволосых продавца сказали, что тоже 25. У меня были только евро. Я отдала деньги, они стали снимать платье с вешалки, я буквально вырвала его у них из рук и нырнула в дверь, которая очень удачно вела в туалет.

Я сняла рубашку, натянула платье, стала снимать джинсы и тут увидела, что в туалете оказывается был мужик и делал свои дела. Малюсенькая комнатка, не развернуться, двум людям почти не разойтись, я закричала, чтобы он не поворачивался, но он все равно повернулся и стал отпускать какие-то сальные шуточки. Я по-быстрому стянула с себя джинсы и вылетела из туалета.

После чего я пошла спокойно, как будто и не я, раздумывая, что неплохо было бы купить платок и закрыть им волосы, чтобы уж совсем, как увидела своих преследователей.

Если честно, меня эта гонка очень сильно возбуждала, адреналин бился в крови, а мне почему-то было приятно и втайне хотелось попасться, но я понимала, что нельзя. Я зашла в какой-то подъезд, вызвала лифт, совершенно не имея никакого плана, что я буду делать, когда доеду в лифте куда-нибудь. Группа преследователей – в основном, полиция в форме и в штатском, – зашла за мной, почти не обратив на меня внимания. Только один раз я слегка повернула голову влево, один из мужчин взглянул на меня, но, к счастью, не узнал. Подъезд был сквозной или казался таковым, и кто-то из группы пошел проверить, нет ли там меня.

Тут двери лифта открылись, из него вышел мужчина, видимо, жилец этого подъезда, я зашла внутрь, как будто я сама жилец, нажала на кнопку 7 – самый высокий этаж этого дома. Ничего не произошло. Я занервничала и нажала еще раз, двери лифта закрылись, но он не поехал!

Я поняла, что если сейчас лифт не поедет, то преследователи, которые все еще находились в подъезде, наверняка сообразят, что я это я, и в этот момент я проснулась ужасно перепуганная! Мое сердце сильно билось, и еще несколько мгновений находясь между сном и реальностью я пыталась продолжить сон, усилием воли заставляя лифт поехать.

Он так и не поехал, а я проснулась окончательно.