Прихожу к тому выводу, что сколько бы тараканов не было в наших головах, как бы неполноценны ни казались бы мы сами себе, а также какой бы неполноценной не казалось бы нам наша жизнь, все-таки, лучший выбор, который мы можем сделать в этой жизни, – через собственное самовыражение или нет, – но делать. Делать то, отчего жизнь других людей будет счастливей, лучше, легче… Снаружи – делать что-то для конкретных, а не каких-то абстрактных людей, детей, животных. Внутри – делать что-то для конкретного себя, чтобы и наша жизнь становилась счастливей, лучше, легче.
Конечно, логично было бы парировать с аргументами навроде “одного можно сделать счастливым, а тем же самым сделать несчастным другого”. Я не учитываю те случаи, когда, чтобы сделать счастливыми двадцать бабушек, нужно сделать несчастным одного Альхена. Я не говорю о счастье тех, кто наживается на несчастье других. Я о простой человеческой помощи или даже просто принятии. Евпочя.
Принятие вообще штука очень трудная. Если уж мы в себе часто до смерти не можем что-то принять, всю жизнь, как с писаной торбой, носясь с этим непринимаемым багажом, таская его, между прочим, все это время на собственном горбу, то принять окружающих, которые часто ну никак не вписываются в наше понимание допустимого к принятию – это уж совсем порой задача непосильная. Впрочем, непосильная только если рассматривать подобные задачи с точки зрения крохотулечности нашей собственной личности. Если выходить за рамки себя, становиться больше себя и всего окружающего (не в плане значимости, совсем не в этом смысле), то принимать становится легко.
Ведь, по сути, принятие и есть (или, по крайней мере, лежит в основе) настоящая человеческая любовь – создание некоего пространства для того, чтобы какой-то человек был такой, какой он есть, весь целый – какой он существует.
Когда мы не принимаем кого-то (как правило, конечно, какую-то часть этого человека, но она обычно у нас размазывается на всего человека), мы как бы запрещаем ему быть. Даже если вас бесит, что ваш друг выпивает иногда чрезмерно, это не принятие его такого какой он есть. В такие моменты, когда вы негодуете по поводу чего-то вами непринятого, вы запрещаете быть этому (явлению) и людям, которые у вас с этим явлением ассоциируются.
Самое удивительное и необыкновенное, хотя, вполне понятное и объяснимое, – то, что все это, в той или иной степени – со знаком плюс или минус, – уже есть в нас самих. И, отвергая других людей, мы отвергаем часть себя. Поэтому это так неприятно переживается нами. Это даже если не затрагивать тему того, что все мы взаимосвязаны, как цветочки в повести Клиффорда Саймака. Сеть. Но это для тех, кто читал. Не буду сейчас вдаваться в эзотерику, но факт остается фактом.
В основе любви лежит принятие. Оно штука сложная. Но если выйти за рамки себя, перестать ассоциировать себя со своей кривоватой (если вы не просветленный какой, то это все, и это не оскорбление, а правда) личностью, то все, задача становится простой. Кривоватость больше на вас не влияет.
Да, каждая личность кривовата, уж простите, такова природа человеческой личности – ее конкретно гнут детские переживания, даже если у вас было самое счастливое и сбалансированное детство, все равно у всех и всегда есть личностные травмы (в разной степени слабые или сильные) осознания себя как личности, в обществе, в коллективе и наедине с самим собой, что начинается с ломки идентификации себя с матерью и утраты ощущения всемогущества. Иногда это проходит мягко, и тогда кривоватость личности не замечается или практически не влияет на жизнь человека. Очень помогает осознанность. Но иногда случаи такие непростые, что даже с осознанностью наперевес человеку требуется время и много сил, чтобы научиться десоциировать себя с кривоватостью.