Поражаюсь американцам, чем больше живу тут, тем меньше у меня иллюзий по их поводу: люди настолько прверхностные, что используют “дружелюбность” и “якобы более глубокое отношение” как маркетинговый ход. Одно рекрутинговое агентство со мной недавно связалось. И все оно такое лапусечное! Сходила пообщаться с рекрутером, который меня нашел, и вот он сидит такой через стол от меня, развалившись в кресле, как будто он мой босс (а сам раза в два младше меня) – сидит и ведет со мной такую дружескую беседу, то есть, на вид такую дружескую. А на днях мне позвонила девушка из их конторы пригласить меня на какую-то тусовку “Женщины вдохновляют мир технологий” – или другое какое-то дебильное название типа того. И вся она такая ведет себя как будто мы с ней сто лет знакомы и чуть ли сейчас не начнем рассказывать друг другу подробности своих интимных жизней. Это настолько удивительно, что я тут же понимаю – это тактика внушения “мы не такие, как все”.

Тренер нашей комедийной группы, Ал, тут выдал – написал в нашей театральной фейсбуковской группе огромный пост. К слову, Ал, всегда воспринимался мной как человек глубокий, осознанный и нетривиальный. И вот этот глубокий и осознанный пишет такой заход: “Я вот тут думал-подумал, и понял, что это совершенно удивительно, что у всех ребят из нашего театра есть свои какие-то жизни за пределами театра. То есть, ходишь в театр, видишь людей, общаешься с ними, – с эдакими аватарками. А у этих аватарок ведь есть жизнь! Они ходят на работу, у них семьи. Удивительно, например, представить их сидящими в библиотеке, а не прыгающими по сцене.” – и это говорит человек, который глубже многих остальных. Он хотя бы это заметил! Такое впечатление, что американцы моментально создают свое впечатление о людях – на основании крохотного кусочка информации, в основном, того, что они видят. Иногда – слышат. То есть, им не приходит в голову (в отличие от глубокого Ала), что у каждого человека за плечами целая жизнь, которая на него влияла, и что человек может развиваться и меняться, что вчера это был совсем другой человек, чем сегодня, а завтра может быть тоже совсем другим…

Американцы настолько испуганы душевной болью, что предпочитают строить отношения поверхностно даже с самыми близкими людьми. Примерно как если бы они боялись утонуть и вместо воды пытались бы плавать на берегу. Выглядит это именно так – такие лапусечки-зайчики начинают дружиться, все им кукареку, они говорят друг другу сладенькие слова, они прекрасно совокупляются, движемые оргазмами. Они редко чувствуют коннект и часто вообще не понимают, что это такое.

А дружба! Дружба американская заслуживает отдельного разговора. В стандартном варианте – это еще одно “удобное лапусечко”, с которым приятно посидеть в баре и рассказать все новости, которые не особенно расскажешь своему лапусечному бойфренду. В лучшем случае, это будут какие-то интимные подробности. В самом лучшем случае – высказывание мнений, которые будут выслушаны и даже может быть приняты к сведению. При этом, когда пытаешься с ними пойти на какой-то эмоциональный контакт, они тут же выключаются: “лапусечность туда не распространяется!”

Я совершенно не понимаю, как эти люди вообще выживают без близости. Все всегда звучит и выглядит очень профессионально и корректно, даже в дружеских отношениях. Как только начинается “раскрытие душ” по-русски, все сразу шарахаются по сторонам: это опасно! Близость воды говорит о риске утонуть!

Американская норма допустимой глубины внутренних колебаний (возьмем русскую “древнерусскую” тоску за 10 баллов), примерно 0.5. Все, что колеблется сильнее, – считается ненормальным и должно лечиться антидепрессантами. То есть, люди не понимают, что внутренний рост у многих начинается где-то на уровне 5 – иногда если до него не добраться, то и уроков не выучить. Как же развиваться личности, которая не испытывает никаких чувств, одно только состояние “лапусечности” глобальной?

И отсюда эта всепоглощающая потребность “быть позитивным” – до такой степени этот идиотизм дошел, что люди скорее соврут, чем признаются в том, что что-то не так или вообще в чем-то признаются. Или признаются и тут же говорят “но у меня все в порядке, я супер, подумаешь, ерунда”. Ну, или не замечают. Доброта стала таким диковинным делом, что видео про полицейского, который за 50 баксов покупает нищему ботинки зимой, обходит весь интернет, полицейский становится национальным героем, про него снимают телерепортажи, и девочки стоят в очереди, чтобы он их трахнул. По крайней мере, секс на год вперед ему обеспечен.

Конечно, из всего есть исключения, и из американской неглубины – тоже. Есть и очень открытые люди, осознанные, добрые. Выслушают, нальют, прочувствуют, поддержат, зажгут, доверят, и им можно будет доверить. Но это – какие-то редкие бриллианты в бесконечных песках.

Пустота. Бесконечная пустота. Теперь уже это становится совершенно понятно. Вот отчего я тут так страдаю и болею. Я хожу по миру с открытым на распашку сердцем, я сердцем общаюсь с людьми, мясом, без кожи. И каждый раз натыкаюсь на бетонные стенки – которые люди выстроили, чтобы плавать на них без воды. Иначе можно утонуть.